HOME

Александр Садковой «САШЕ ОТ ДЯДИ САШИ»

Родился я за десять дней до войны в Воронеже. Дом наш разбомбили, а семью эвакуировали в Актюбинск. В 1944 году мы вернулись из эвакуации в Саратов. Мой отец Николай ПавловичСадковой, окончивший в свое время факультет журналистики Ленинградского университета, был назначен начальником отдела искусств. Вот, работая с саратовскими творческими деятелями, он и познакомился с молодым скульптором Александром Павловичем Кибальниковым. Знакомство переросло вдружбу наших семей. Я ходил в детский сад и в новогодние праздники меня дома для выступления наряжали «зайчиком». Костюм получался довольно оригинальным – хвостик и ушки были взаправдашними. Александр Павлович слыл заядлым охотником, и эти заячьи атрибуты были его трофейным презентом. С тех детских лет я всегда называл Кибальникова дядей Сашей, а супругу его Александру Григорьевну тетей Алей. Потом я чуть не помер. Врач диагностировала у меня воспаление печени, а в последний момент наша соседка, фронтовой хирург, поставила диагноз – острый перитонит из-за аппендицита. Меня срочно оперировали и долго возвращали к жизни. Пролежал я в больнице чуть ли не месяц. Вот тогда в гости ко мне и пришел дядя Саша и принес в подарок… гипсовую тонированную скульптуру Чернышевского. Тогда еще эта его замечательная работа не увенчалась премией, и не стоял еще у парка «Липки» бронзовый Николай Гаврилович. О судьбе этого подарка я вспомню в своих заметках ниже…

В 1951 году отца назначили директором Куйбышевского театра оперы и балета, и наше семейство на пароходе по Волге отправилось в Куйбышев. Так наша тесная связь с Кибальниковыми на многие годы прервалась. Дядя Саша получил Сталинскую премию, переехал в Москву в высотный дом на Котельнической набережной и продолжал творить в камне и бронзе.В 1957 году в Москве должен был состояться Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Я учился в девятом классе и мечтал увидеть этот необычный праздник. И вот я в столице, живу в квартире Кибальниковых, целыми днями пропадаю на небывалом для тех времен празднике жизни! Дядя Саша и тетя Аля приняли меня как родного, я очень благодарен им за память и приют. Годы летели. Я не раз навещал Кибальниковых в Москве. Уже стоял на своем месте Маяковский, рождались новые талантливые работы скульптора. В 1966 году я поступил во ВГИК в мастерскую известного режиссера-оператора документального кино - Романа Кармена. Теперь я жил в общежитии в Москве и чаще мог бывать не только в квартире на Котельниках, но и в мастерской на Верхней Масловке. На третьем курсе мне нужно было снять короткий документальный фильм, и я без особых сомнений заявил педагогам тему – «Верхняя Масловка, 1». В это время дядя Саша работал над памятником Сергею Есенину для Рязани. Это были удивительные дни, проведенные в мастерской скульптора…Мы с оператором Рафиком Камбаровым создали особые условия – десятки электроламп под потолком, чтобы яркий свет не мешал мастеру, мы могли часами с камерой наблюдать за процессом рождения скульптуры. Дядя Саша привык к нам и был полностью поглощен работой. В эти дни в мастерскую приходила сестра Есенина, Екатерина. Нам все было интересно, мы старались запечатлеть неуловимый процесс творчества. Работа наша в институте была принята очень хорошо. Мне и сегодня не стыдно за ту курсовую работу. После окончания ВГИКа я остался в Москве и до самого развала союза работал в Творческом объединении «Экран» Гостелерадио СССР. Дружба наша с дядей Сашей не прерывалась, а скорее даже крепла. А я давно уже был не маленький саратовский мальчик Саша…

Уже давно я мечтал снять о Кибальникове настоящий документальный фильм. За пролетевшие годы скульптор стал академиком, Народным художником, лауреатом Государственных премий. Но пробить тему в «Экране», как это ни странно, не удавалось, а сам дядя Саша не умели не пытался себя «пиарить», как теперь говорят. И только в 1982 году, в канун семидесятилетнего юбилея мастера я добился согласия на съемку фильма. Сам написал сценарий. Оператором пригласил Виктора Еркина, с которым мы незадолго до этого получили Госпремию РСФСР имени братьев Васильевых за фильм«Фронтовики».Мы побывали на родине скульптора, в Бресте, в Саратове, Рязани. Хотелось снять каждый памятник в наилучших ракурсах, не исказив его, но может быть, увидеть по-своему. И, конечно, чтобы мастер принял наше видение.

Помню, как мы снимали Маяковского на площади, это мой любимый памятник. Голова Владимира Владимировича была изрядно запачкана голубями, это вечная беда многих монументов. Мы вызвали автокран. Я с ведром и тряпками поднялся на высоту, вдруг, машина качнулась, а я чуть не совершил свободный полет. Оказалось, что шофер неудачно поставил автомобиль. Внизу ругался мой директор и требовал прекратить весь этот процесс. Но я в меру сил голову поэту все-таки вымыл. В Рязань к Есенину пришлось приезжать дважды. В первый раз памятник сняли по моим понятиям неудачно. Подвела погода. Зато во время пересъемки полетел пух одуванчиков и памятник ожил. И все же главным для меня было услышать самого художника. Вглядеться в его выразительное лицо, увидеть за работой. В то время Кибальников готовил еще одну скульптуру для Саратова – памятник Константину Федину. Александра Павловича снимали много, но то были короткие интервью, протокольные съемки. А теперь надо было, глядя в камеру, сказать что-то очень важное, затаенное.Давалось это с большим трудом. Даже со мной, кого дядя Саша знал уже почти сорок лет, он не хотел полностью раскрыться. Может быть, до конца так и не случилось того, о чем я мечтал…

Но вот фильм готов. Я назвал его «Встречи в мастерской». Дядя Саша приезжает в Останкино. В просмотровом зале наша съемочная группа ждет оценки нашего труда. Свет зажигается, у героя фильма на глазах слезы. Мы обнимаемся. Дядя Саша говорит, что не ожидал такого фильма. Он принял его! Ну и славно, теперь нужен еще эфир…Сегодня, наверное, сказали бы, что это «не формат», что надо разбить рекламой, что лучшее эфирное время не для таких фильмов. Слава Богу, тогда все сложилось немного иначе. Я горячо просил чтобы «Встречи в мастерской» поставили в эфир в лучшее время в день рождения Кибальникова – 22 августа 1982 года. И поставили! Это был мой подарок дяде Саше. А потом мы собрались всей нашей съемочной группой в большой квартире Кибальниковых на Котельниках, чтобы отметить и сам юбилей, и показ нашего фильма. Тетя Аля всегда была удивительной, гостеприимнойхозяйкой, и этот вечер, надеюсь, запомнился всем на многие годы.

А теперь вернусь к давнему подарку дяди Саши. Тот гипсовый Чернышевский путешествовал со мной из Саратова в Куйбышев, из Куйбышева в Москву, из одной квартиры в другие. За долгие годы он почти не пострадал, но в одной детали откололся кусочек гипса. Я осторожно уложил в сумку старый подарок и принес в мастерскую на Верхней Масловке. Достал эту реликвию и попросил дядю Сашу поправить. Что за пустяк для него? Мастер спросил меня: « Откуда это она у тебя?» Я напомнил про больницу в Саратове, про слабенького Сашку Садкового. Он вспомнил и удивился, что я столько лет хранил работу и не пытался продать ее музею. Еще он сказал, что теперь руки у негоуже не те, так сработать он быуже и не смог.


Фотограф В.Родин

А потом он решил, что не нужно носиться с этой гипсовой фигурой. Он отольет ее в металле у лучших специалистов и подарит мне вновь. Мой Чернышевский стоит в нашей скромной квартире в Банном переулке. Только на гипсовой фигуре молодой скульптор выцарапал – «Саше от дяди Саши», а на металлической этих слов нет. Но все равно – подарок Александра Кибальникова со мной уже более шестидесяти лет.

Александр Садковой, июнь 2012 года.

Site design: Tatyana Uspenskaya